Педагогические цели
Jun. 25th, 2013 01:58 pm![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
vetka0 пишет здесь - http://vetka0.livejournal.com/132163.html
Я сейчас открою вам тайну. Знаете ли вы, что мы, родители для детей Боги?
( Read more... )vetka0 пишет здесь - http://vetka0.livejournal.com/132163.html
Я сейчас открою вам тайну. Знаете ли вы, что мы, родители для детей Боги?
( Read more... )Нешуточный холивар разгорелся, однако, из-за четырех клеточек :)
На самом деле, конечно, не в клеточках дело. И даже не только в учете особеностей возраста.
Просто мне все время удивительно, насколько школьная практика (не только школьная, конечно) совершенно не соотносится с какими-то очень полезными уже добытыми "большой" наукой сведениями. Ну, вот представьте себе, что физики, например, открыли наконец удобную в применении сверхпроводимость, а техника и энергетика -- плевать хотели или вообще ни сном, ни духом, продолжают себе по медным проводам ток гнать. А когда им говорят -- рябята, так ведь вот, какая возможность, они в ответ: двести лет так гнали и дальше будем, это классический подход, проверенный временем, по-другому не бывает в принципе, и вообще у нас большой стаж и нам и так работать трудно.
Немыслимо, правда? А в социальных институтах все именно так. Хотя убытки от неэффективной школы, ИМХО, стократ превышают убытки от неэффективной системы передачи энергии.
Простой пример: способности. Конечно, нельзя сказать, что с этим все ясно и хорошо изучено, тема сложная. Но уже известно, например, что одни способности в большей мере определены генетически, и развить их можно, но лишь в некоторой степени, а другие, наоборот, очень зависят от того, развивают ли их в детстве. Вот как вы думаете, если сравнить в этом отношени способности к рисованию и способности к решению задач школьного типа (не творческих, алгоритмических) --- какие к какому типу относятся?
Парадокс, но в реальности все не так, как принято думать. Если с ребенком правильно, не занудно заниматься рисованием, 90% детей будут очень прилично и даже интересно рисовать. А вот способность к решению задач (именно ее меряют пресловутые тесты интеллекта, IQ) во многом врожденная. И она очень слабо меняется на протяжении жизни независимо от того, занимался ребенок много или мало, хорошо или плохо. Нужно, конечно, хотя бы научить эти задачи решать, иначе не узнаешь, есть ли вообще способность, но вот если они при хорошем объяснении даются тяжело, бесполезно решать в сто раз больше. Будет чуть лучше, да. Но ненамного.
Напротив, такое качество мышления, как креативность (творческость, изобретательность, способность находить нестандартные ходы) очень даже хорошо развивается, прямо на глазах, если ребенка стимулировать, ставить в ситуации поиска, погружать в интересную, сложную среду.
Что касается третьей составляющей "умности" -- познавательной активности, любознательности, способность СТАВИТЬ задачи, то она вообще определяется средой, условиями, воспитанием процентов на 90. Если ребенку плохо, страшно, одиноко, если его жизнь слишком скучна, размерена, регламентирована "сверху", или, того хуже, если он живет в ситуации насилия, прессинга, физически страдает (от голода, боли), эти способности замирают и не развиваются, причем иногда их не удается полностью восстановить даже после прекращения негативного воздействия.
А теперь подумаем, что у нас на практике. Итак, три составляющих "общей умности": интеллект, креативность, познавательная активность. Меряются разными методиками, по-разному развиваются, в разной степени определяются соотношением среда-гены. Что с ними происходит?
Те способности, которые прекрасно поддаются развитию (особенно в возрасте 7-11 лет): творческие, художественные, музыкальные школой практически не востребованы. Их развивают либо особо подорванные родители, либо если уж они так выражены, что слепой не заметит. Развивают все равно по остаточному принципу -- если остается время от школы и от уроков. (Напомню, что не всякие занятия в музыкальной или художественной школе развивают способности, очень зависит от учителя и методики, иногда это просто натаскивание и ничего больше). Олимпиады считаются уделом избранных, задачи "на смекалку" , застенчиво обозначенные звездочкой в конце параграфа, тоже предлагают только тем, кто "уже все сделал". Развивающие игры на уроке появляются только для комиссии, а из детской субкультуры они катастрофически быстро исчезают, потому что у детей просто нет времени и возможностей для долгих игр в своей компании.
Те способности, которые довольно мало поддаются развитию, развиваем денно и нощно, через "не хочу" и слезы, удваивая, утраивая количество бесплодных усилий. К сожалению, даже не вполне бесплодных, поскольку плоды -- астенизация (истощение) и стойкая ненависть к самому процессу. Дети, от природы к этому способные, решают с интересом первые два-три задания, а потом по принципу "скорей бы отвязаться" еще десять однотипных, не получая при этом ровно ничего к уже полученному. Дети неспособные мучаются почти в равной степени и над первым и над десятым. (Только, пожалуйста, не надо сразу думать, что любой ребенок, у которого не идет математика -- интеллектуально неодаренный (или Пушкин). Все-таки чаще всего причина в том, что он не понял суть той или иной темы, что за формой алгоритма не видит его смыла. Тогда ему нужно разобраться, а не решить еще сто задач по образцу, так ничего и не понимая и мучительно пытаясь угадать, какую цифирку в какое место формулы вставить)
Особенно дико жалко детей-диграфиков, которых заставляют переписывать, "чтобы не было ошибок" и у которых с каждым переписыванием нарастает количество ошибок и масштаб отчаяния. Врочем, детей с врожденной грамотностью, которым приходится восстанавливать алгоритм "от обратного", то есть мучительно притягивать за уши объяснение, почему они написали так, как написали, тоже жалко.
Кстати, алгоритмически неспособными иногда оказываются как раз талантливые, незаурядно одаренные дети. Уже неудобно лишний раз вспоминать Пушкина и его "два" по математике, но из песни слова не выкинешь. И даже Эйнштейн в прусской начальной школе, построенной на зубрежке и алгоритмическом натаскивании, считался слабым учеником. А уж дисграфики вообще часто бывают весьма способными, и практически без шансов на высшее образование.
Наконец, те способности, которые, как нежные цветы, зависят в первую очередь от среды, мы погружаем в среду, мягко говоря, к ним неласковую. Страх неудачи, карающий красный цвет, нередко прямое эмоциональное насилие (крик, оскорбления, угрозы, шантаж), скука, алгоритмы, убивающие интерес, запрет на свободную мысль, свободное высказывание, на сомнение, на самостоятельный поиск. "А теперь, дети, раскрашиваем петуха на 37 странице. Ваня, какой у петуха должен быть гребешок? Правильно, красный. Все слышали, дети? Берем КРАСНЫЙ карандаш и закрашиваем аккуратно гребешок... ". Да если еще и родители на оценках повернуты и ремнем машут... Можно проститься с познавательной активностью вообще.
Ну, и? Что бы мы сказали о садовнике, которых ходит сапогами по нарциссам, но неустанно поливает камни?
Что-то меня тянет на цветоводческие ассоциации, то подснежники, то нарциссы... Весна! И каникулы, что отрадно...
На самом деле даже фиг бы с ними, с образованием и с развитием способностей. Меня как семейного психолога больше всего убивает, что ведь это все встает между родителями и детьми. Что в жертву алгоритмическому Молоху приносятся отношения, доверие, близость. Во многих семьях делание уроков и скандалы вокруг них полностью сжирают вечера, а с подростками необходимость заставлять ребенка делать то, что ему ненавистно и тошно, порой полностью сжирает отношения. Приемный ребенок вообще рискует второй раз стать сиротой, потому что в процессе борьбы за "клеточки" привязанность не формируется, не может, просто не успевает. Вот что по-настоящему грустно-то.
Образование сделали обязательным и всеобщим, более того, результаты ребенка в процессе получения образования сделали едва ли не главным мерилом родительской состоятельности. А научиться учить детей так, чтобы им было интересно и полезно, забыли. И даже не хотят пробовать.
Вновь прибывшим читателям, если интересно про это побольше, могу порекомендовать посмотреть через архив записи от 1 и 2 сентября 2009 года, там есть главки из моей книжки, про все про это.
Одна из самых вредоносных формул в воспитании звучит так: «Если ребенка сразу (не) приучишь, то так будет всегда». Не нужно приучать к рукам. Нужно сразу приучать к аккуратности. Не нужно приучать спать с мамой. Нужно сразу приучать оформлять письменные работы правильно. И т. д., и т. п.
Ну, что за чушь, а? Такой подход подразумевает взгляд на ребенка как на банку с крышкой, куда что засунешь, так оно там и останется. При всей очевидной вроде бы абсурдности этот взгляд обладает прямо-таки магнетическим действием, буквально гипнотизируя взрослых. «Ну как же так? Так и оставить? Но ведь тогда он будет ВСЕГДА (сосать палец, рыдать в магазине игрушек, забывать сделать уроки, играть в компьютер, любить Диму Билана – нужное подчеркнуть)! Нужно же что-то делать!». А-а-а, мы все умрем!Я обычно говорю: «Слушайте, это вообще интересный ход мысли. Предлагаю не переводить ребенка за руку через дорогу. Надо сразу приучать! А то что же, так и будет ВСЕГДА только с нами ходить?». Замешательство. «Нет, так нельзя, это другое». Чем другое, а? Вот ребенок боится спать один. Ну, мы-то конечно знаем, что скелет под кроватью, которого он боится – нереален, в отличие от машин на дорогах. Но для него-то реален! Гораздо более чем, потому что скелета, такого страшного, он почти прямо видит, и почти прямо слышит, как тот скребет своими костями об пол. А машина – чего ее бояться? Едет и едет. Яркая, красивая.
(Как, интересно, дети объясняют себе, почему от одних опасностей взрослые готовы их оберегать и даже с чрезмерным рвением, а другим спокойно отдает на растерзание, да еще и стыдит, что ты боишься? Какая у них на эту тему версия в голове? Хотелось бы узнать.)
Или вот начальная школа. Ну, зачем в первом классе уделяется столько внимания оформлению? «Чтобы сразу приучить, а то…». ОК, давайте приучим сразу интегралы решать? Почему-то мысль о том, что семилетний ребенок не может решать интегралы, очевидна. А мысль о том, что он НЕ МОЖЕТ просто в силу возрастных особенностей, упомнить все эти алгоритмы: четыре клеточки сюда, а если на последней строке, то не начинаем, а если не поместилось, то вот так. И все это надо делать одновременно с собственно письмом и думаньем!
Такой чудесный возраст – с 7 до 10! Такой творческий, богатый, такой страстный интерес к тому, как устроен мир, такая способность к неожиданным обобщениям, ассоциациям, такая синтетичность восприятия любого предмета! Видеть мир не как набор научных дисциплин, а весь, как живой единый организм, думать о бабочках, о звездах, о составе грязи под ногтями, об ураганах, о викингах, об атомах, о том, почему люди смеются – с интервалом в пять секунд, а то и вовсе одновременно. Не просто думать – ЧУВСТВОВАТЬ про это, пропускать через всего себя. Эти невероятные упорство и самоотдача в занятии тем, что интересно! Часами, с упоением, забыв обо всем, футбол ли это, конструктор, рисование, фантазирование – у кого что! Придумываются игры, рождаются свои Швамбрании и Терабитии, все эти клады, тайны, шифры. Стремительное развитие всех мыслительных функций, как цветок в ускоренной съемке разворачивается из бутона. Растет (должна расти, по крайней мере) уверенность в себе, самостоятельность, способность действовать в неожиданных, меняющихся обстоятельствах. Тяга к приключениям, к новому опыту. Зарождение дружбы, уже не детской, а настоящей, которая может быть на всю жизнь.
Идеальный мир ребенка этого возраста показан в мультиках «Земля до начала времен». Своя компания друзей, свобода, настоящие приключения, но где-то рядом есть мудрые и сильные взрослые, которые, если что, придут на помощь, а вечером уложат спать. И больше от них ничего не нужно.
А теперь подумаем, но что тратятся эти годы. Четыре клеточки вниз, две строки пропустить. О чем ты думаешь, Петров? Ты опять витаешь в облаках на уроке? ЧЕТЫРЕ клеточки, что тут не понятно? Еще раз, закрепляем. Повторим. Перепиши два раза. Напиши три строчки этого слова. Не шепчитесь. Не разговаривайте. На перемене не бегайте.
Почему у тебя такой бардак в портфеле? Неужели трудно аккуратно заполнить дневник? Хватит играть, нам некогда, пора на английский. Мы не можем позвать в гости Владика, ты не успеешь позаниматься музыкой. Ты не пойдешь гулять, пока не будут сделаны уроки.
ВСЕ поперек задач возраста, ВСЕ вопреки природе ребенка.
Учебники. Тоска смертная. Кто подбирает эти тексты? Кто закладывает эти бесконечные тошнотворные петли повторений пройденного, так что у ребенка создается стойкое впечатление, что отходил четверть и НИЧЕГО нового не узнал? (Исключение – учебники Л. Петерсон. Очень правильно сделаны с учетом возраста, но в школах их не любят – сло-о-жно… Думать надо… Лучше еще разок повторить…)
Нормативы оценок: диктант без одной ошибки, но неаккуратно и с исправлениями. Трояк. Мораль для ребенка: содержание – ничто, форма – все. Главное, чтобы смотрелось, суть не так важно. Еще одна мораль: ошибка фатальна. Заметил и исправил – это тебя не спасет. Потом удивляемся, откуда неврозы и склонность опускать руки при первой же неудаче…
Программа: разделение на предметы, на темы, на блоки. Все раздроблено, один урок закончен, другой начат, одна тема, потом другая, связи никакой. Ребенок приходит в конце первого класса со слезами: «Задача не получается!» Проверяю – все верно, на одной полке 9 книг, на другой 15, ответ 24. Ребенок, уже в голос рыдая: «Ответ не может быть 24, потому что – внимание! – мы еще не выходим за пределы двух десятков! Я неправильно решила, пойду еще думать». Убиться об стену. Час отчаянных усилий на то, чтобы ребенок все-таки сделал вывод, что верить надо себе, своему разуму, а не непонятным рамкам, которые сами же составитель учебника по невнимательности нарушили. А если б не пришла?
Слушайте, я честно не понимаю, зачем это, а? Зачем вытаптывать все, что в это время бурно растет, и старательно возделывать то, что расти еще не должно и не может? Как в известной сказке про дуру-принцессу, возжелавшую подснежников в декабре и испортившую всем праздник, и без подснежников обещавший быть веселым.
Почему нельзя ПРОСТО ПОДОЖДАТЬ?
Вот 10-11 лет. Синтетичность мышления уступает место аналитичности. Просыпается страсть к коллекционированию, систематизации, классификации, наведению порядка, интерес к деталям, внимание не к связям, а к различиям и противопоставлениям. Так давайте! Вот сейчас давайте и объясним про четыре клеточки, и про аккуратное ведение дневника – пойдет как по маслу. Раз, два – и все всё поняли. И отвращения еще не получили к самому процессу, с удовольствием, с азартом – кто лучше победит хаос и создаст порядок? Теперь это соответствует возрасту, этого просит душа, это будет в самый раз! Зачем тратить на это часы и нервы, когда это не в масть, не вовремя, некстати? Зачем ломиться в дверь, которая еще закрыта и которая сама в свое время обязательно откроется?
Это ведь все вроде описано в возрастной психологии и даже в педвузах изучается. Ну, или по крайней мере, видно просто при наблюдении за детьми, при работе с ними. Конечно, конкретные дети могут быть со своими особенностями развития, но общие тенденции все равно в этом примерно русле.
Почему особенности возраста игнорируются? Мне кажется, причиной – как раз вот этот страх. «Если сразу (не) приучишь, то…». Восприятие ребенка как неживого, несубъектного, неразвивающегося, не стремящегося к лучшему и большему. Маниакальная уверенность взрослых, что детей именно они воспитывают и формируют, и надо все предусмотреть, заложить хорошее, заблаговременно пресечь плохое. В результате ребенок, к которому относилась как к объекту применения воспитательных усилий, к подростковому возрасту нередко и становится объектом, почти неодушевленным предметом, который «ничего не хочет». Лежит на диване и щелкает пультом. Это бывает у детей, выросших в казенном доме, которым все время указывали, что им делать и когда, и, как ни странно, у детей родителей, которые «посвятили им жизнь» и всегда «знали, как надо». Потому что все, чего ребенок когда-либо хотел, было «не то и не так», а все, чего, по мнению взрослых, ему следовало хотеть, и иногда он даже делал вил, ничего не давало его уму и сердцу, это ведь они хотели, а не он. Ну, и отхотели все. И самих взрослых все это делает глубоко несчастными, они убиваются из-за двоек и троек, из-за неаккуратного дневника, а потом – из-за того, что «ему ничего не интересно», и «он не желает ходить в школу».
Навеяно двумя параллельными впечатлениями. За окном – все тает, хотя только вчера казалось, что зима навечно. У ребенка вдруг в дневнике и тетрадях красота и аккуратность, в начале года было жуть что. Моей заслуги в этом ровно столько же, сколько в приходе весны. Я открываю-то все это хозяйство раз в три месяца, поэтому бросилось в глаза. Просто равноденствие, перелом. Просто дочке уже скоро будет десять.
Трехлетний Ваня сидит за столом вместе со всей семьей. Родители и бабушка едят кашу, а Ваня сосредоточенно играет хлебным мякишем.
Папа недоволен. Во-первых, ребенок не ест, во- вторых, непочтительно обращается с хлебом. Папины замечания, сделанные еще спокойным голосом, Ваня пропустил мимо ушей. “Иван, если ты не прекратишь немедленно – выйдешь из-за стола”, - в голосе папы слышится желание сохранить самообладание, ведь кричать на детей непедагогично. Ваня смотрит на папочку большими голубыми глазами, медленно водя рукой с куском хлеба: “Ж-ж-ж”. Это явно его машина. На лице мальчика уверенная улыбка. “Он всем своим видом как будто говорил отцу: “Все равно ты мне ничего не сделаешь”. От папиного самообладания осталось лишь мокрое место, как и от чашки компота, перевернутого Ванюшиной хлебной машинкой.
“Я действительно растерялся, потому что знал: бить детей нельзя, но что же тогда делать?” - взволнованно спрашивал Ванин папа у своего старшего друга.
Наш консультант – Юлия Валерьевна Арефьева, педагог вальдорфской школы-сада “София”.
Проблема непослушания в авторитете взрослого
( Read more... )для чего ребенку домашнее воспитание?
чтобы учиться самоорганизации
Предыдущая часть: http://deti-v-semje.livejournal.com/2327334.html
( Читать дальше... )
Posted via LiveJournal app for iPad.